AYE STORES
Достойный
- Сообщения
- 516
- Реакции
- 672
А пока «Железный занавес» кормил гениального фарцовщика Бобби. Настало время выполнить второе «предсвадебное обязательство»: добившись богатства, он мечтал о славе политика. Выходец из дикого края, который после войны вошел в состав советской империи, собирался баллотироваться в британский парламент.
Он снова победил. В 1964 году после серии зажигательных митингов в рабочих предместьях незнакомец в ярко-синем одно¬бортном костюме впервые пристроился на скамью депутата Палаты общин. Он допустил страшную ошибку: выступая с первой речью в присутствии королевы, депутат Максвелл двадцать минут расхваливал самого себя за смелость и напористость. «От радости немного помутился рассудок», — признавал потом Бобби. Королева была в бешенстве. Свою неприязнь к Максвеллу она с тех пор не скрывала. Лондонский истеблишмент немедля занес имя «красного миллионера» в черные списки отверженных.
Изоляция в высшем лондонском свете стала первым ударом по самолюбию Бобби. Еще более ощутимую травму нанес давний соперник, австралийский газетный барон Руперт Мэрдок. Мэрдок был моложе и образованнее (он закончил Оксфорд), у него были красавица-жена и множество друзей среди аристократов. Они познакомились, когда австралиец только начинал создавать свою медиа-империю. «Пресса — вот истинная власть», — утверждал Мэрдок , а Бобби Максвелл всегда внимательно прислушивался к мнению конкурентов.
Максвелл принялся скупать лондонские газеты. И сразу дорогу перебежал ненавистный Мэрдок — он пытался присоединить к своей империи разорившуюся «Ньюз оф уордд», на которую у Максвелла были свои планы. Голосование на собрании акционеров газеты превратилось в акт публичного унижения несчастного Бобби. Ему не дали даже выступить с речью. Зал свистел, в него бросали клочки скомканной бумаги. «Долой эмигранта!», «Долой агента КГБ!» — под крик разгневанной толпы Максвелл удалился. Бросился в красный «Роллс-Ройс» и уехал прочь из Лондона. Он не мог забыть спокойной, холодной улыбки Мэрдока.
Роберт Максвелл не привык к роли побежденного. Он вступил на тропу войны и сражался пятнадцать лет. Имя австралийца превратилось в табу среди подчиненных Бобби. Когда королева посвятила Мэрдока в рыцари, Максвелл воспринял это как личное оскорбление. «Я все равно расквитаюсь с проклятым австралийцем — даже если на его защиту встанет британская корона», — говорил он жене.
И он добился своего. В 1985 году размеры его капитала сравнялись с показателями принадлежавшей Мэрдоку «Ньюс корп». Более того, Бобби купил одну из крупнейших лондонских газет — «Дейли миррор». Советники пытались отговорить его, предостерегая, что газета принесет только убытки. Но для мистера Максвелла это не имело значения. Покупка газеты была символическим актом. Это был реванш. Когда темно-красный вертолет Бобби приземлился на газон у входа в десятиэтажный офис «Миррор», миллиардер сиял. Охранник остановил его, требуя пропуск, и Бобби ласково улыбнулся: «Вы спрашиваете, кто я? Я — ваш новый хозяин...»
Выпуск газеты превратился в очередное хобби. Максвелл проводил сутки в редакции, метался по всем десяти этажам, его голос гудел в коридорах с утра до полуночи. Своеобразный юмор и деспотический стиль руководства Бобби приводили подчиненных в трепет. «Вам еще не сделали обрезание?! — ревел разгневанный босс. — Ничего, я обещаю оттяпать очень большой кусок, если статья не будет готова через полчаса!» Однажды, припоминают газетчики «Миррор», Максвелл сообщил провинившемуся сотруднику об увольнении, попросту выбросив его стул в окно с шестого этажа...
Вскоре он уже подчеркнуто скромно представлялся как «газетчик Боб Максвелл». Увлечение журналистикой стало семейным хобби. Старшая дочь Энн, пожертвовав карьерой актрисы, теперь писала статьи на темы искусства и образования. Сестры-близнецы Кристин и Изабель брали интервью у воротил бизнеса и театральных звезд. Младшая дочь Жизлен и сын Ян мечтали со време¬нем возглавить редакцию «Миррор» и открыто соперничали.
И только самый младший отпрыск Бобби — любимец Кевин — готовился к будущему великого финансиста. С 16 лет он носил ярко-синий однобортный костюм.
Почти такой же, как у отца.
Отец считал его «маленьким финансовым гением». И называл «генератором беспроцентных кредитов». Юноша изобрел собственный вариант финансовых махинаций, позволявший аккумулировать гигантские денежные суммы, не выплачивая кредиторам проценты. Кевин делал это так: звонил, например, в банк Голдман-Сакс и предлагал «поменяться валютой»: купить доллары за фунты. Как правило, банкиры соглашались и в считанные часы переводили на счета «Максвелл корпорейшн» миллионные долларовые суммы. Разумеется, с минуты на минуту они ожидали поступления на свои счета денежного эквивалента в фунтах. Но время шло, а Кевин медлил. Он давал секретарю распоряжение блокировать телефонные звонки. Ловкий парнишка мог несколько дней избегать разговора с недоумевающими банкирами, а в конце концов разыгрывал внезапный приступ амнезии: начинал охать и горячо извиняться. Бобби Максвелл похвастался однажды, что талантливый Кевин очень выручил семейный бизнес, за одну-единственную неделю «собрав» таким образом $ 660 млн беспроцентного кредита от разных банков в Европе и США!
Биографы удивляются: почему, прекрасно зная нрав Кевина, банкиры продолжали работать с ним? Возможно, Кевин унаследовал по отцовской линии чудесный дар очаровывать людей. Подобно папаше Роберту ,Кевин был творцом иллюзий. О нем говорили как о самом выгодном женихе Британии и наследнике гигантской издательской империи. Эксперты всерьез называли его финансовым гением. «Сложно даже представить, сколько миллиардов достанется Кевину после смерти старого Бобби», — благоговейно замечали газетчики.
Да, Кевину Максвеллу досталось 3,5 миллиарда фунтов стер¬лингов. Но... со знаком минус.
Только когда тело Авраама «Максвелла» Лайби опустили в теплую землю священного иерусалимского кладбища, мир начал постепенно приходить в себя. «Как он смог нас всех обмануть?» — вот главный вопрос, не сходивший с газетных полос несколько недель подряд. И что за таинственная сила заставляла его очаровывать, гипнотизировать людей?
«Он продался дьяволу» — немедля заявили бульварные газеты. И стали ссылаться на фантастические парадоксы, которых немало было в жизни Роберта Максвелла. Действительно: почему воспитанник ортодоксальной еврейской семьи вдруг назвал свою издательскую фирму в честь Пергамского алтаря Афины Победоносной, который в Священном Писании прямо назван «алтарем сатаны»? Что это — простое совпадение?
Еще парадокс: почему миллионер, угнетатель тысяч английских рабочих, приезжая в Москву, как правило, останавливался в одной и той же комнате номер 107 отеля «Националь»? Именно в той, где до переезда в Кремль в 1917 году жил Владимир Ленин! Максвелл неоднократно признавался, что ему приятно осознавать, что он «спит в постели Ленина и, возможно, досматривает обрывки его снов»... Для слуха многих западных биографов подобные заявления звучали более чем непривычно.
Великий фарцовщик и кавалер «Почетного легиона», английский разведчик и преданный друг КГБ, депутат парламента и мастер финансовых махинаций за 68 лет прожил интересную жизнь. И ушел, оставив море неоплаченных долгов, ворох гневных газетных публикаций …….
Все мы в этот мир приходим голыми и босыми, и уходим такими же, будь то нищий крестьянин или лорд - мультимиллионер. Имеет смысл только то - как ты изменил себя и кем стал. Максвелла мы знаем как босоногого крестьянского мальчика ставшего лордом Сэром Робертом Максвеллом, как решительного солдата без страха и упрёка и любящего, но строгого отца, как героя нации и как ренегата разведки, как авантюриста - спекулянта и акулу бизнеса и как человека потратившего миллионы на благоустройство своего родного села.
«Смерть Бобби Максвелла нечеловечески загадочна», — обронил как-то бывший личный врач миллиардера. Сказано не вполне точно. Нечеловечески загадочной была вся его жизнь.Сам Максвелл всегда любил шутить, что величие человека определяется тем, сколько тайн он унёс с собой в могилу.
Он снова победил. В 1964 году после серии зажигательных митингов в рабочих предместьях незнакомец в ярко-синем одно¬бортном костюме впервые пристроился на скамью депутата Палаты общин. Он допустил страшную ошибку: выступая с первой речью в присутствии королевы, депутат Максвелл двадцать минут расхваливал самого себя за смелость и напористость. «От радости немного помутился рассудок», — признавал потом Бобби. Королева была в бешенстве. Свою неприязнь к Максвеллу она с тех пор не скрывала. Лондонский истеблишмент немедля занес имя «красного миллионера» в черные списки отверженных.
Изоляция в высшем лондонском свете стала первым ударом по самолюбию Бобби. Еще более ощутимую травму нанес давний соперник, австралийский газетный барон Руперт Мэрдок. Мэрдок был моложе и образованнее (он закончил Оксфорд), у него были красавица-жена и множество друзей среди аристократов. Они познакомились, когда австралиец только начинал создавать свою медиа-империю. «Пресса — вот истинная власть», — утверждал Мэрдок , а Бобби Максвелл всегда внимательно прислушивался к мнению конкурентов.
Максвелл принялся скупать лондонские газеты. И сразу дорогу перебежал ненавистный Мэрдок — он пытался присоединить к своей империи разорившуюся «Ньюз оф уордд», на которую у Максвелла были свои планы. Голосование на собрании акционеров газеты превратилось в акт публичного унижения несчастного Бобби. Ему не дали даже выступить с речью. Зал свистел, в него бросали клочки скомканной бумаги. «Долой эмигранта!», «Долой агента КГБ!» — под крик разгневанной толпы Максвелл удалился. Бросился в красный «Роллс-Ройс» и уехал прочь из Лондона. Он не мог забыть спокойной, холодной улыбки Мэрдока.
Роберт Максвелл не привык к роли побежденного. Он вступил на тропу войны и сражался пятнадцать лет. Имя австралийца превратилось в табу среди подчиненных Бобби. Когда королева посвятила Мэрдока в рыцари, Максвелл воспринял это как личное оскорбление. «Я все равно расквитаюсь с проклятым австралийцем — даже если на его защиту встанет британская корона», — говорил он жене.
И он добился своего. В 1985 году размеры его капитала сравнялись с показателями принадлежавшей Мэрдоку «Ньюс корп». Более того, Бобби купил одну из крупнейших лондонских газет — «Дейли миррор». Советники пытались отговорить его, предостерегая, что газета принесет только убытки. Но для мистера Максвелла это не имело значения. Покупка газеты была символическим актом. Это был реванш. Когда темно-красный вертолет Бобби приземлился на газон у входа в десятиэтажный офис «Миррор», миллиардер сиял. Охранник остановил его, требуя пропуск, и Бобби ласково улыбнулся: «Вы спрашиваете, кто я? Я — ваш новый хозяин...»
Выпуск газеты превратился в очередное хобби. Максвелл проводил сутки в редакции, метался по всем десяти этажам, его голос гудел в коридорах с утра до полуночи. Своеобразный юмор и деспотический стиль руководства Бобби приводили подчиненных в трепет. «Вам еще не сделали обрезание?! — ревел разгневанный босс. — Ничего, я обещаю оттяпать очень большой кусок, если статья не будет готова через полчаса!» Однажды, припоминают газетчики «Миррор», Максвелл сообщил провинившемуся сотруднику об увольнении, попросту выбросив его стул в окно с шестого этажа...
Вскоре он уже подчеркнуто скромно представлялся как «газетчик Боб Максвелл». Увлечение журналистикой стало семейным хобби. Старшая дочь Энн, пожертвовав карьерой актрисы, теперь писала статьи на темы искусства и образования. Сестры-близнецы Кристин и Изабель брали интервью у воротил бизнеса и театральных звезд. Младшая дочь Жизлен и сын Ян мечтали со време¬нем возглавить редакцию «Миррор» и открыто соперничали.
И только самый младший отпрыск Бобби — любимец Кевин — готовился к будущему великого финансиста. С 16 лет он носил ярко-синий однобортный костюм.
Почти такой же, как у отца.
Отец считал его «маленьким финансовым гением». И называл «генератором беспроцентных кредитов». Юноша изобрел собственный вариант финансовых махинаций, позволявший аккумулировать гигантские денежные суммы, не выплачивая кредиторам проценты. Кевин делал это так: звонил, например, в банк Голдман-Сакс и предлагал «поменяться валютой»: купить доллары за фунты. Как правило, банкиры соглашались и в считанные часы переводили на счета «Максвелл корпорейшн» миллионные долларовые суммы. Разумеется, с минуты на минуту они ожидали поступления на свои счета денежного эквивалента в фунтах. Но время шло, а Кевин медлил. Он давал секретарю распоряжение блокировать телефонные звонки. Ловкий парнишка мог несколько дней избегать разговора с недоумевающими банкирами, а в конце концов разыгрывал внезапный приступ амнезии: начинал охать и горячо извиняться. Бобби Максвелл похвастался однажды, что талантливый Кевин очень выручил семейный бизнес, за одну-единственную неделю «собрав» таким образом $ 660 млн беспроцентного кредита от разных банков в Европе и США!
Биографы удивляются: почему, прекрасно зная нрав Кевина, банкиры продолжали работать с ним? Возможно, Кевин унаследовал по отцовской линии чудесный дар очаровывать людей. Подобно папаше Роберту ,Кевин был творцом иллюзий. О нем говорили как о самом выгодном женихе Британии и наследнике гигантской издательской империи. Эксперты всерьез называли его финансовым гением. «Сложно даже представить, сколько миллиардов достанется Кевину после смерти старого Бобби», — благоговейно замечали газетчики.
Да, Кевину Максвеллу досталось 3,5 миллиарда фунтов стер¬лингов. Но... со знаком минус.
Только когда тело Авраама «Максвелла» Лайби опустили в теплую землю священного иерусалимского кладбища, мир начал постепенно приходить в себя. «Как он смог нас всех обмануть?» — вот главный вопрос, не сходивший с газетных полос несколько недель подряд. И что за таинственная сила заставляла его очаровывать, гипнотизировать людей?
«Он продался дьяволу» — немедля заявили бульварные газеты. И стали ссылаться на фантастические парадоксы, которых немало было в жизни Роберта Максвелла. Действительно: почему воспитанник ортодоксальной еврейской семьи вдруг назвал свою издательскую фирму в честь Пергамского алтаря Афины Победоносной, который в Священном Писании прямо назван «алтарем сатаны»? Что это — простое совпадение?
Еще парадокс: почему миллионер, угнетатель тысяч английских рабочих, приезжая в Москву, как правило, останавливался в одной и той же комнате номер 107 отеля «Националь»? Именно в той, где до переезда в Кремль в 1917 году жил Владимир Ленин! Максвелл неоднократно признавался, что ему приятно осознавать, что он «спит в постели Ленина и, возможно, досматривает обрывки его снов»... Для слуха многих западных биографов подобные заявления звучали более чем непривычно.
Великий фарцовщик и кавалер «Почетного легиона», английский разведчик и преданный друг КГБ, депутат парламента и мастер финансовых махинаций за 68 лет прожил интересную жизнь. И ушел, оставив море неоплаченных долгов, ворох гневных газетных публикаций …….
Все мы в этот мир приходим голыми и босыми, и уходим такими же, будь то нищий крестьянин или лорд - мультимиллионер. Имеет смысл только то - как ты изменил себя и кем стал. Максвелла мы знаем как босоногого крестьянского мальчика ставшего лордом Сэром Робертом Максвеллом, как решительного солдата без страха и упрёка и любящего, но строгого отца, как героя нации и как ренегата разведки, как авантюриста - спекулянта и акулу бизнеса и как человека потратившего миллионы на благоустройство своего родного села.
«Смерть Бобби Максвелла нечеловечески загадочна», — обронил как-то бывший личный врач миллиардера. Сказано не вполне точно. Нечеловечески загадочной была вся его жизнь.Сам Максвелл всегда любил шутить, что величие человека определяется тем, сколько тайн он унёс с собой в могилу.
